Священные одежды. Облачение священнослужителей. История и символическое значение ораря

Священные одежды. Облачение священнослужителей. История и символическое значение ораря
Священные одежды. Облачение священнослужителей. История и символическое значение ораря

Жил старик со своею старухой
У самого синего моря;
Они жили в ветхой землянке
Ровно тридцать лет и три года.
Старик ловил неводом рыбу,
Старуха пряла свою пряжу.
Раз он в море закинул невод -
Пришёл невод с одною тиной.
Он в другой раз закинул невод -
Пришёл невод с травой морскою.
В третий раз закинул он невод -
Пришёл невод с одною рыбкой,
С не простою рыбкой - золотою.
Как взмолится золотая рыбка!
Голосом молвит человечьим:
"Отпусти ты, старче, меня в море!
Дорогой за себя дам откуп:
Откуплюсь чем только пожелаешь".
Удивился старик, испугался:
Он рыбачил тридцать лет и три года
И не слыхивал, чтоб рыба говорила.
Отпустил он рыбку золотую
И сказал ей ласковое слово:
"Бог с тобою, золотая рыбка!
Твоего мне откупа не надо;
Ступай себе в синее море,
Гуляй там себе на просторе".

Воротился старик ко старухе,
Рассказал ей великое чудо:
"Я сегодня поймал было рыбку,
Золотую рыбку, не простую;
По-нашему говорила рыбка,
Домой в море синее просилась,
Дорогою ценою откупалась:
Откупалась чем только пожелаю
Не посмел я взять с неё выкуп;
Так пустил её в синее море".
Старика старуха забранила:
"Дурачина ты, простофиля!
Не умел ты взять выкупа с рыбки!
Хоть бы взял ты с неё корыто,
Наше-то совсем раскололось".

Вот пошёл он к синему морю;
Видит - море слегка разыгралось.

Приплыла к нему рыбка и спросила;
"Чего тебе надобно, старче?"

"Смилуйся, государыня рыбка,
Разбранила меня моя старуха,
Не даёт старику мне покою:
Надобно ей новое корыто;
Наше-то совсем раскололось".
Отвечает золотая рыбка:
"Не печалься, ступай себе с богом.
Будет вам новое корыто".

Воротился старик ко старухе,
У старухи новое корыто.
Ещё пуще старуха бранится:
"Дурачина ты, простофиля!
Выпросил, дурачина, корыто!
В корыте много ль корысти?
Воротись, дурачина, ты к рыбке;
Поклонись ей, выпроси уж избу".

Вот пошёл он к синему морю
(Помутилося синее море).
Стал он кликать золотую рыбку.

"Чего тебе надобно, старче?"

"Смилуйся, государыня рыбка!
Ещё пуще старуха бранится,
Не даёт старику мне покою:
Избу просит сварливая баба".
Отвечает золотая рыбка:
"Не печалься, ступай себе с богом,
Так и быть: изба вам уж будет".

Пошёл он ко своей землянке,
А землянки нет уж и следа;
Перед ним изба со светёлкой,
С кирпичною, белёною трубою,
С дубовыми, тесовыми вороты.
Старуха сидит под окошком,
На чём свет стоит мужа ругает:
"Дурачина ты, прямой простофиля!
Выпросил, простофиля, избу!
Воротись, поклонись рыбке:
Не хочу быть чёрной крестьянкой,
Хочу быть столбовою дворянкой".

Пошёл старик к синему морю
(Неспокойно синее море).
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
"Чего тебе надобно, старче?"
Ей с поклоном старик отвечает:
"Смилуйся, государыня рыбка!
Пуще прежнего старуха вздурилась,
Не даёт старику мне покою:
Уж не хочет быть она крестьянкой
Хочет быть столбовою дворянкой".
Отвечает золотая рыбка:
"Не печалься, ступай себе с богом".

Воротился старик ко старухе,
Что ж он видит? Высокий терем.
На крыльце стоит его старуха
В дорогой собольей душегрейке,
Парчевая на маковке кичка,
Жемчуги огрузили шею,
На руках золотые перстни,
На ногах красные сапожки.
Перед нею усердные слуги;
Она бьёт их, за чупрун таскает.
Говорит старик своей старухе:
"Здравствуй, барыня-сударыня дворянка!
Чай, теперь твоя душенька довольна".
На него прикрикнула старуха,
На конюшне служить его послала.

Вот неделя, другая проходит,
Ещё пуще старуха вздурилась;
Опять к рыбке старика посылает:
"Воротись, поклонись рыбке:
Не хочу быть столбовою дворянкой.
А хочу быть вольною царицей".
Испугался старик, взмолился:
"Что ты, баба, белены объелась?
Ни ступить, ни молвить не умеешь.
Насмешишь ты целое царство".
Осердилася пуще старуха,
По щеке ударила мужа.
"Как ты смеешь, мужик, спорить со мною,
Со мною, дворянкой столбовою?
Ступай к морю, говорят тебе честью;
Не пойдёшь, поведут поневоле".

Старичок отправился к морю
(Почернело синее море).
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
"Чего тебе надобно, старче?"
Ей с поклоном старик отвечает:
"Смилуйся, государыня рыбка!
Опять моя старуха бунтует:
Уж не хочет быть она дворянкой,
Хочет быть вольною царицей".
Отвечает золотая рыбка:
"Не печалься, ступай себе с богом!
Добро! будет старуха царицей!"

Старичок к старухе воротился,
Что ж? пред ним царские палаты,
В палатах видит свою старуху,
За столом сидит она царицей,
Служат ей бояре да дворяне,
Наливают ей заморские вина;
Заедает она пряником печатным;
Вкруг её стоит грозная стража,
На плечах топорики держат.
Как увидел старик-испугался!
В ноги он старухе поклонился,
Молвил: "Здравствуй, грозная царица!
Ну теперь твоя душенька довольна?"
На него старуха не взглянула,
Лишь с очей прогнать его велела.
Подбежали бояре и дворяне,
Старика взашей затолкали.
А в дверях-то стража подбежала,
Топорами чуть не изрубила,
А народ-то над ним насмеялся:
"Поделом тебе, старый невежа!
Впредь тебе, невежа, наука:
Не садися не в свои сани!"

Вот неделя, другая проходит,
Ещё пуще старуха вздурилась:
Царедворцев за мужем посылает.
Отыскали старика, привели к ней.
Говорит старику старуха:
"Воротись, поклонися рыбке.
Не хочу быть вольною царицей,
Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была б у меня на посылках".

Старик не осмелился перечить,
Не дерзнул поперёк слова молвить.
Вот идёт он к синему морю,
Видит, на море чёрная буря:
Так и вздулись сердитые волны,
Так и ходят, так воем и воют.
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
"Чего тебе надобно, старче?"
Ей старик с поклоном отвечает:
"Смилуйся, государыня рыбка!
Что мне делать с проклятою бабой?
Уж не хочет быть она царицей,
Хочет быть владычицей морскою:
Чтобы жить ей в окияне-море,
Чтобы ты сама ей служила
И была бы у ней на посылках".
Ничего не сказала рыбка,
Лишь хвостом по воде плеснула
И ушла в глубокое море.
Долго у моря ждал он ответа,
Не дождался, к старухе воротился
Глядь: опять перед ним землянка;
На пороге сидит его старуха,
А пред нею разбитое корыто.

Сказка о рыбаке и рыбке Пушкина читать сюжет

Жили – были старичок со старушкой. Жили они не богато, на берегу синего моря, тридцать лет и три года в своей ветхой избушке. Старичок ежедневно ходил на море ловить рыбу.

Но вот однажды пошел старичок на море за рыбой, забросил сети и ждет, пришли сети с тиной морской. Он опять закидывает сети, и приходят они к нему с травою. Старичок не отступает, снова закидывает сети, и пришли к нему сети с одной рыбкой. Да рыбка эта была не обыкновенная, Она была золотая и могла разговаривать на человеческом языке. Она стала уговаривать старичка, чтобы он вернул ее опять в море. За свою свободу рыбка старичку предлагала дорогой выкуп, однако старичок не стал с нее ничего брать и отпустил.

Когда же старичок пришел домой к своей старушке, он ей рассказал, что с ним произошло. Старушка очень разозлилась на старичка и начала его ругать и говорить, что хотя бы корыто попросил у рыбки, у них корыто то полностью раскололось.

Не стал старичок ругаться со своей старушкой и пошел он опять к синему морю. Пришел он на берег моря и стал просить откликнуться золотую рыбку. Прибыла она к нему и спросила, что он хочет. Старичок рассказал рыбке все, что произошло дома. Рыбка его выслушала и сказала возвращаться домой, что будет у его старушки новое корыто.

Пришел старичок домой, видит у старушки новое корыто. Еще сильней начала она его ругать и говорить, что глупый он корыто попросил лучше бы избушку новую попросил. Да так достала старичка, что тот опять пошел к морю и стал просить откликнуться золотую рыбку. Прибыла к нему рыбка и спросила, что на этот раз ему надо. Старичок поклонился рыбке и сказал, что его старушка еще больше ругается новую избу ей надо. Рыбка сказала, чтобы старичок возвращался домой, будет им новая изба.

Когда же старичок пришел домой и видит перед собой новую красивую избу. Но его старушка не унималась и все сильней и сильней ругала своего старика. Ей все время чего-то не хватало. Она потребовала, что бы старичок попросил у рыбки сделать ее столбовой дворянкой. Старичок пошел к рыбке и с этой просьбой. Рыбка выполнила все, о чем ее просил старичок.

Спустя какое-то время старушка захотела быть царицей. Она приказала старичку опять идти к рыбке и говорить, что она хочет быть царицей. Пошел старичок к морю, позвал рыбку, а когда она прибыла, рассказал ей все. Рыбка сказала, что бы он возвращался домой. Будет его старушка царицей.

Однако старушке всего этого было мало, и она захотела, что бы сама золотая рыбка прислуживала ей. Старушка захотела стать повелительницей моря. И на этот раз старичок не ослушался приказа старушки и пошел к синему морю. Прибыла к нему рыбка, выслушала, но на этот раз уплыла, ничего не сказав. Долго ждал старичок ответа, но так и не дождался.

Когда же он пришел домой смотрит, стоит его ветхая старая избушка, на крылечке сидит его старушка, а перед ней на земле стоит разбитое корыто.

Несколько интересных материалов

  • Пушкин - Борис Годунов

    Трагедия Александра Сергеевича Пушкина посвящена периоду истории России с 1598 по 1605 года. Трагедия начинается со сцены личной беседы князей Шуйского и Воротынского

  • Чехов - Скрипка Ротшильда

    В небольшом городке жил Яков Иванов, с интересным прозвищем «Бронза». Работал он гробовщиком, доход был с ремесла маленький, и приходилось подрабатывать в городском оркестре, на скрипке, развлекая публику на свадьбах.

  • Чехов - Цветы запоздалые

    Основным персонажем произведения является Маруся Приклонская, дочь пожилой княгини. Маруся представляется писателем в качестве порядочной, воспитанной

  • Салтыков-Щедрин - Орел-меценат

    Ключевой темой произведения является тема просветительства в общественной жизни, рассматриваемая писателем с использованием приемов острой, смелой сатиры на примерах птичьих образов.

  • Чехов - Глупый француз

    Как-то раз французский клоун Генри Пуркуа решил позавтракать в московском трактире. Заказал он себе консоме, без пашота, чтобы не было слишком сытно.

См. Сказки А. С. Пушкина . Дата создания: 14 октября 1833, опубл.: 1835 («Библиотека для чтения», 1835 , т. X, май, отд. I, с. 5-11). Источник: Пушкин, А. С. Полное собрание сочинений : в 10 т. - Л.: Наука, 1977. - Т. 4. Поэмы. Сказки. - С. 338-343. .


Это произведение находится в общественном достоянии во всём мире, поскольку автор умер по крайней мере 100 лет назад.
Общественное достояние Общественное достояние false false
Сказки А. С. Пушкина


Сказка
о рыбаке и рыбке

Жил старик со своею старухой
У самого синего моря;
Они жили в ветхой землянке
Ровно тридцать лет и три года.
Старик ловил неводом рыбу,
Старуха пряла свою пряжу.
Раз он в море закинул невод, -
Пришел невод с одною тиной.
Он в другой раз закинул невод,
Пришел невод с травой морскою.
В третий раз закинул он невод, -
Пришел невод с одною рыбкой,
С непростою рыбкой, - золотою.
Как взмолится золотая рыбка!
Голосом молвит человечьим:
«Отпусти ты, старче, меня в море,
Дорогой за себя дам откуп:
Откуплюсь чем только пожелаешь.»
Удивился старик, испугался:
Он рыбачил тридцать лет и три года
И не слыхивал, чтоб рыба говорила.
Отпустил он рыбку золотую
И сказал ей ласковое слово:
«Бог с тобою, золотая рыбка!
Твоего мне откупа не надо;
Ступай себе в синее море,
Гуляй там себе на просторе».

Воротился старик ко старухе,
Рассказал ей великое чудо.
«Я сегодня поймал было рыбку,
Золотую рыбку, не простую;
По-нашему говорила рыбка,
Домой в море синее просилась,
Дорогою ценою откупалась:
Откупалась чем только пожелаю.
Не посмел я взять с нее выкуп;
Так пустил ее в синее море».
Старика старуха забранила:
«Дурачина ты, простофиля!
Не умел ты взять выкупа с рыбки!
Хоть бы взял ты с нее корыто,
Наше-то совсем раскололось».

Вот пошел он к синему морю;
Видит, - море слегка разыгралось.

Приплыла к нему рыбка и спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»

«Смилуйся, государыня рыбка,
Разбранила меня моя старуха,
Не дает старику мне покою:
Надобно ей новое корыто;
Наше-то совсем раскололось».
Отвечает золотая рыбка:

Будет вам новое корыто».

Воротился старик ко старухе,
У старухи новое корыто.
Еще пуще старуха бранится:
«Дурачина ты, простофиля!
Выпросил, дурачина, корыто!
В корыте много ль корысти?
Воротись, дурачина, ты к рыбке;
Поклонись ей, выпроси уж избу».

Вот пошел он к синему морю,
(Помутилося синее море.)
Стал он кликать золотую рыбку,

«Чего тебе надобно, старче?»

«Смилуйся, государыня рыбка!
Еще пуще старуха бранится,
Не дает старику мне покою:
Избу просит сварливая баба».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом,
Так и быть: изба вам уж будет».
Пошёл он ко своей землянке,
А землянки нет уж и следа;
Перед ним изба со светелкой,
С кирпичною, беленою трубою,
С дубовыми, тесовыми вороты.
Старуха сидит под окошком,
На чем свет стоит мужа ругает.
«Дурачина ты, прямой простофиля!
Выпросил, простофиля, избу!
Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть черной крестьянкой,
Хочу быть столбовою дворянкой».

Пошел старик к синему морю;
(Не спокойно синее море.)

Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Пуще прежнего старуха вздурилась,
Не дает старику мне покою:
Уж не хочет быть она крестьянкой,
Хочет быть столбовою дворянкой».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом».

Воротился старик ко старухе.
Что ж он видит? Высокий терем.
На крыльце стоит его старуха
В дорогой собольей душегрейке,
Парчовая на маковке кичка,
Жемчуги огрузили шею,
На руках золотые перстни,
На ногах красные сапожки.
Перед нею усердные слуги;
Она бьет их, за чупрун таскает.
Говорит старик своей старухе:
«Здравствуй, барыня сударыня дворянка!
Чай, теперь твоя душенька довольна».
На него прикрикнула старуха,
На конюшне служить его послала.

Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Опять к рыбке старика посылает.
«Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть столбовою дворянкой,
А хочу быть вольною царицей».
Испугался старик, взмолился:
«Что ты, баба, белены объелась?
Ни ступить, ни молвить не умеешь,
Насмешишь ты целое царство».
Осердилася пуще старуха,
По щеке ударила мужа.
«Как ты смеешь, мужик, спорить со мною,
Со мною, дворянкой столбовою? -
Ступай к морю, говорят тебе честью,
Не пойдешь, поведут поневоле».

Старичок отправился к морю,
(Почернело синее море.)
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Опять моя старуха бунтует:
Уж не хочет быть она дворянкой,
Хочет быть вольною царицей».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом!
Добро! будет старуха царицей!»

Старичок к старухе воротился.
Что ж? пред ним царские палаты.
В палатах видит свою старуху,
За столом сидит она царицей,
Служат ей бояре да дворяне,
Наливают ей заморские вины;
Заедает она пряником печатным;
Вкруг ее стоит грозная стража,
На плечах топорики держат.
Как увидел старик, - испугался!
В ноги он старухе поклонился,
Молвил: «Здравствуй, грозная царица!
Ну, теперь твоя душенька довольна».
На него старуха не взглянула,
Лишь с очей прогнать его велела.
Подбежали бояре и дворяне,
Старика взашеи затолкали.
А в дверях-то стража подбежала,
Топорами чуть не изрубила.
А народ-то над ним насмеялся:
«Поделом тебе, старый невежа!
Впредь тебе, невежа, наука:
Не садися не в свои сани!»

Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Царедворцев за мужем посылает,
Отыскали старика, привели к ней.
Говорит старику старуха:
«Воротись, поклонися рыбке.
Не хочу быть вольною царицей,
Хочу быть владычицей морскою,


И была б у меня на посылках».

Старик не осмелился перечить,

Вот идет он к синему морю,
Видит, на море черная буря:
Так и вздулись сердитые волны,
Так и ходят, так воем и воют.
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей старик с поклоном отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Что мне делать с проклятою бабой?
Уж не хочет быть она царицей,
Хочет быть владычицей морскою;
Чтобы жить ей в Окияне-море,
Чтобы ты сама ей служила
И была бы у ней на посылках».
Ничего не сказала рыбка,
Лишь хвостом по воде плеснула
И ушла в глубокое море.
Долго у моря ждал он ответа,
Не дождался, к старухе воротился -
Глядь: опять перед ним землянка;
На пороге сидит его старуха,
А пред нею разбитое корыто.

Вариант

В черновой рукописи - после стиха «Не садися не в свои сани!» имеется следующий эпизод, не включенный Пушкиным в окончательный текст:

Проходит другая неделя,
Вздурилась опять его старуха,
Отыскать мужика приказала -
Приводят старика к царице,
Говорит старику старуха:
«Не хочу я быть вольною царицей,
Я хочу быть римскою папой!»
Старик не осмелился перечить,
Не дерзнул поперек слова молвить.
Пошел он к синему морю,
Видит: бурно черное море,
Так и ходят сердитые волны,
Так и воют воем зловещим.
Стал он кликать золотую рыбку.

Добро, будет она римскою папой.

Воротился старик к старухе,
Перед ним монастырь латынский,
На стенах латынские монахи
Поют латынскую обедню.

Перед ним вавилонская башня.
На самой на верхней на макушке
Сидит его старая старуха.
На старухе сарачинская шапка,
На шапке венец латынский,
На венце тонкая спица,
На спице Строфилус птица.
Поклонился старик старухе,
Закричал он голосом громким:
«Здравствуй ты, старая баба,
Я чай, твоя душенька довольна?»
Отвечает глупая старуха:
«Врешь ты, пустое городишь,
Совсем душенька моя не довольна,
Не хочу я быть римскою папой,
А хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была бы у меня на посылках».

Примечания

‎ В рукописи есть помета: «18 песнь сербская». Эта помета означает, что Пушкин собирался включить ее в состав «Песен западных славян» . С этим циклом сближает сказку и стихотворный размер. ‎ Сюжет сказки взят из сборника сказок братьев Гримм , из померанской сказки «О рыбаке и его жене» (). Пушкин, по-видимому, приписал её происхождение древним жителям Померании - славянам «поморянам». Свободно переделывая сказку, Пушкин заменял западноевропейский колорит народным русским. Вероятно, поэтому он исключил из окончательной редакции эпизод о старухе, ставшей «римской папой». Эпизод этот находится в немецкой сказке, но он слишком противоречит русскому колориту, приданному сказке в ее пушкинском переложении.

Прослушать Сказку о рыбаке и рыбке

Жил старик со своею старухой
У самого синего моря;
Они жили в ветхой землянке
Ровно тридцать лет и три года.
Старик ловил неводом рыбу,
Старуха пряла свою пряжу.
Раз он в море закинул невод, -
Пришел невод с одною тиной.
Он в другой раз закинул невод,
Пришел невод с травой морскою.
В третий раз закинул он невод, -
Пришел невод с одною рыбкой,
С непростою рыбкой, - золотою.
Как взмолится золотая рыбка!
Голосом молвит человечьим:
«Отпусти ты, старче, меня в море,
Дорогой за себя дам откуп:
Откуплюсь чем только пожелаешь.»
Удивился старик, испугался:
Он рыбачил тридцать лет и три года
И не слыхивал, чтоб рыба говорила.
Отпустил он рыбку золотую
И сказал ей ласковое слово:
«Бог с тобою, золотая рыбка!
Твоего мне откупа не надо;

Ступай себе в синее море,
Гуляй там себе на просторе».
Воротился старик ко старухе,
Рассказал ей великое чудо.
«Я сегодня поймал было рыбку,
Золотую рыбку, не простую;
По-нашему говорила рыбка,
Домой в море синее просилась,
Дорогою ценою откупалась:
Откупалась чем только пожелаю.
Не посмел я взять с нее выкуп;
Так пустил ее в синее море».
Старика старуха забранила:
«Дурачина ты, простофиля!
Не умел ты взять выкупа с рыбки!
Хоть бы взял ты с нее корыто,
Наше-то совсем раскололось».

Вот пошел он к синему морю;
Видит, - море слегка разыгралось.

Приплыла к нему рыбка и спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»

«Смилуйся, государыня рыбка,
Разбранила меня моя старуха,
Не дает старику мне покою:
Надобно ей новое корыто;
Наше-то совсем раскололось».
Отвечает золотая рыбка:

Будет вам новое корыто».
Воротился старик ко старухе,
У старухи новое корыто.
Еще пуще старуха бранится:
«Дурачина ты, простофиля!
Выпросил, дурачина, корыто!
В корыте много ль корысти?
Воротись, дурачина, ты к рыбке;
Поклонись ей, выпроси уж избу».

Вот пошел он к синему морю,
(Помутилося синее море.)
Стал он кликать золотую рыбку,

«Чего тебе надобно, старче?»

«Смилуйся, государыня рыбка!
Еще пуще старуха бранится,
Не дает старику мне покою:
Избу просит сварливая баба».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом,
Так и быть: изба вам уж будет».
Пошел он ко своей землянке,
А землянки нет уж и следа;
Перед ним изба со светелкой,
С кирпичною, беленою трубою,
С дубовыми, тесовыми вороты.
Старуха сидит под окошком,
На чем свет стоит мужа ругает.
«Дурачина ты, прямой простофиля!
Выпросил, простофиля, избу!
Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть черной крестьянкой,
Хочу быть столбовою дворянкой».

Пошел старик к синему морю;
(Не спокойно синее море.)

Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Пуще прежнего старуха вздурилась,
Не дает старику мне покою:
Уж не хочет быть она крестьянкой,
Хочет быть столбовою дворянкой».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом».

Воротился старик ко старухе.
Что ж он видит? Высокий терем.
На крыльце стоит его старуха
В дорогой собольей душегрейке,
Парчовая на маковке кичка,
Жемчуги огрузили шею,
На руках золотые перстни,
На ногах красные сапожки.
Перед нею усердные слуги;
Она бьет их, за чупрун таскает.
Говорит старик своей старухе:
«Здравствуй, барыня сударыня дворянка!
Чай, теперь твоя душенька довольна».
На него прикрикнула старуха,
На конюшне служить его послала.

Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Опять к рыбке старика посылает.
«Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть столбовою дворянкой,
А хочу быть вольною царицей».
Испугался старик, взмолился:
«Что ты, баба, белены объелась?
Ни ступить, ни молвить не умеешь,
Насмешишь ты целое царство».
Осердилася пуще старуха,
По щеке ударила мужа.
«Как ты смеешь, мужик, спорить со мною,
Со мною, дворянкой столбовою? -
Ступай к морю, говорят тебе честью,
Не пойдешь, поведут поневоле».

Старичок отправился к морю,
(Почернело синее море.)
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Опять моя старуха бунтует:

Уж не хочет быть она дворянкой,
Хочет быть вольною царицей».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом!
Добро! будет старуха царицей!»
Старичок к старухе воротился.
Что ж? пред ним царские палаты.
В палатах видит свою старуху,
За столом сидит она царицей,
Служат ей бояре да дворяне,
Наливают ей заморские вины;
Заедает она пряником печатным;
Вкруг ее стоит грозная стража,
На плечах топорики держат.
Как увидел старик, - испугался!
В ноги он старухе поклонился,
Молвил: «Здравствуй, грозная царица!
Ну, теперь твоя душенька довольна».
На него старуха не взглянула,
Лишь с очей прогнать его велела.
Подбежали бояре и дворяне,
Старика взашеи затолкали.
А в дверях-то стража подбежала,
Топорами чуть не изрубила.
А народ-то над ним насмеялся:
«Поделом тебе, старый невежа!
Впредь тебе, невежа, наука:
Не садися не в свои сани!»

Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Царедворцев за мужем посылает,
Отыскали старика, привели к ней.
Говорит старику старуха:
«Воротись, поклонися рыбке.
Не хочу быть вольною царицей,
Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была б у меня на посылках».

Старик не осмелился перечить,
Не дерзнул поперек слова молвить.
Вот идет он к синему морю,
Видит, на море черная буря:
Так и вздулись сердитые волны,
Так и ходят, так воем и воют.
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей старик с поклоном отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Что мне делать с проклятою бабой?
Уж не хочет быть она царицей,
Хочет быть владычицей морскою;
Чтобы жить ей в Окияне-море,
Чтобы ты сама ей служила
И была бы у ней на посылках».
Ничего не сказала рыбка,
Лишь хвостом по воде плеснула
И ушла в глубокое море.
Долго у моря ждал он ответа,
Не дождался, к старухе воротился -
Глядь: опять перед ним землянка;
На пороге сидит его старуха,
А пред нею разбитое корыто.

Православное объяснение Сказки о рыбаке и рыбке. Монах Константин Сабельников

Старик (ум) со старухой (сердцем) жили у моря 33 года. Это означает, что человек прожил сознательную жизнь (жил умом и сердцем) и стал готов к тому, чтобы поверить в Господа Иисуса Христа, Который в возрасте 33-х лет умер и воскрес.
Старуха пряла пряжу — в этой жизни каждый человек своими мыслями, словами и делами создает себе нравственное состояние души, которое будет ее одеждой в вечности.
Старик ловил рыбу — каждый человек ищет себе блага в земной жизни.
Однажды он сначала вытащил невод с тиной и травой, а затем с золотой рыбкой — однажды человек понимает временность временной жизни, а это помогает ему поверить в вечность и в Бога.
Рыба — древний символ Христа, а золото — символ благодати. Рыбка попросила отпустить ее, хотя в этом не нуждалась, потому что имела власть даже над судьбами людей — Господь призывает человека проявить милосердие к кому-то, а оно более всего приближает к Богу, открывает сердце для веры в Него.
Старуха заставила старика прежде всего попросить корыто — человек, придя к вере, начинает духовную жизнь с очищения своей совести от грехов. Ап. Петр сказал уверовавшим иудеям: «покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов…» (). Неверующие люди не имеют таких средств и не знают, как можно облегчить совесть.
Старуха ругает старика и называет его «дурачиной», потому что человек действует по велению сердца и, как сказал Ларошфуко, ум всегда в дураках у сердца. Когда старик пошел просить корыто, море разыгралось — потому что Богу неугодно, когда человек, уверовавший в Него, хочет не служить Ему, а использовать Его для своих личных целей, пусть даже и благих.
Получив новое корыто, старуха не поблагодарила рыбку, а послала старика с другой просьбой — верующие редко искренно благодарят Бога за то, что Он дает возможность очиститься от грехов в таинстве Исповеди. Начав церковную жизнь, они, как правило, начинают просить у Бога здоровья и благополучия в семье и на работе (новую избу).
Затем старуха потребовала быть дворянкой и царицей — человек начинает просить у Бога того, что служит к удовлетворению тщеславия и гордости (в данном случае властолюбия). Господь иногда попускает человеку получать просимое, чтобы, получая, он возрос в вере в Бога, а затем, познав свои страсти, стал бороться с ними и ради Бога отказался от того, что питает их.
Когда старуха стала дворянкой, она стала бить слуг, потому что когда человек получает честь и славу и питает ими свое тщеславие, его сердце ожесточается по отношению к людям. Она ударила старика, который пытался спорить с ней — потому что когда страсть тщеславия усиливается, она сильнее подчиняет себе ум человека.
Старуха потребовала стать царицей — от желания славы человек переходит к желанию власти. Старуха потребовала власти над золотой рыбкой — авва Дорофей говорит, что гордость перед людьми приводит к гордости перед Богом.
Старик не смог понять, что главной его проблемой был характер бабки. Он должен был просить золотую рыбку изменить старуху, но он только жаловался на нее. Так и человек должен понять умом, что главная его проблема — это страсти сердца, и, придя к вере, он не просто должен исповедоваться в своих грехах (жаловаться на старуху), а просить у Бога изменить свое сердце.
В сказке показано, что происходит с людьми, которые пытаются с помощью Божией изменить свою жизнь, но не себя. Сначала у них действительно улучшается жизнь, но потом они служат не Богу, а своим страстям, хотя сами они этого не замечают. Если человек не борется со страстями, то они борют его. Господь сказал: «кто не собирает со Мною, тот расточает» (). Авва Дорофей сказал, что в духовной жизни человек не может стоять на месте, он становится или хуже, или лучше. Третьего не дано. Из-за гордости человек остается у разбитого корыта. Со временем он все равно теряет земные блага: с уходом на пенсию или из-за болезни теряет должность, влияние на людей. Потеряв эти блага, он понимает, что, получив на время в этой жизни многое, он не получил самое главное — он не стал другим.

Михаил Семёнович Казиник, скрипач, лектор-музыковед, педагог, писатель-публицист:

Спросите у любого учителя-филолога в школе, о чем сказка Александра Сергеевича Пушкина о рыбаке и рыбке? Все скажут: «Сказка эта о жадной старухе, которая осталась у разбитого корыта».
Мои хорошие, глупость очередная! Это Пушкин будет тратить время на то, чтобы осуждать очередную жадную старуху! Это сказка о любви. О безусловной любви старика. Легко любить красивую, щедрую, умную женщину. Вы попробуйте любить старую, грязную, жадную старуху. А доказательства вот: я спрашиваю у любого филолога, как начинается сказка о рыбаке и рыбке. Мне все говорят: «Жили…». Да, правильно. «Жили-были старик со старухой у самого синего моря!», правильно? «Правильно!», - говорят филологи. «Правильно!», - говорят академики. «Правильно!», - говорят профессора. «Правильно!», - говорят ученики. «Жили были старик и старуха у самого синего моря. Старик ловил неводом…». Не-пра-виль-но! Это был бы не Пушкин. «Жили-были старик со старухой» - это самое обыкновенное начало сказки. Пушкин: «Жил старик со своею старухой». Разницу чувствуете? Потому что еще пока своя! Пушкин дает код! Своя, родная: тридцать лет и три года вместе. Плоть от плоти! Жадная - бывают и такие старухи! Лю-би-ма-я!
Дальше: где они жили? У самого синего моря. Спрашиваю у филологов: где? — «Ну как, у моря. У самого моря!». Неправда. У самого СИНЕГО моря. Это второй код Пушкина. По мере желаний старухи, она перестает быть «своей», а море меняет цвет. Помните? «Помутнело, почернело синее море». Море перестает быть синим.

Жил старик со своею старухой
У самого синего моря;
Они жили в ветхой землянке
Ровно тридцать лет и три года.
Старик ловил неводом рыбу,
Старуха пряла свою пряжу.
Раз он в море закинул невод, —
Пришел невод с одною тиной.
Он в другой раз закинул невод,
Пришел невод с травой морскою.
В третий раз закинул он невод, —
Пришел невод с одною рыбкой,
С непростою рыбкой, — золотою.
Как взмолится золотая рыбка!
Голосом молвит человечьим:
«Отпусти ты, старче, меня в море,
Дорогой за себя дам откуп:
Откуплюсь чем только пожелаешь.»
Удивился старик, испугался:
Он рыбачил тридцать лет и три года
И не слыхивал, чтоб рыба говорила.
Отпустил он рыбку золотую
И сказал ей ласковое слово:
«Бог с тобою, золотая рыбка!
Твоего мне откупа не надо;
Ступай себе в синее море,
Гуляй там себе на просторе».

Воротился старик ко старухе,
Рассказал ей великое чудо.
«Я сегодня поймал было рыбку,
Золотую рыбку, не простую;
По-нашему говорила рыбка,
Домой в море синее просилась,
Дорогою ценою откупалась:
Откупалась чем только пожелаю.
Не посмел я взять с нее выкуп;
Так пустил ее в синее море».
Старика старуха забранила:
«Дурачина ты, простофиля!
Не умел ты взять выкупа с рыбки!
Хоть бы взял ты с нее корыто,
Наше-то совсем раскололось».

Вот пошел он к синему морю;
Видит, — море слегка разыгралось.

Приплыла к нему рыбка и спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»

«Смилуйся, государыня рыбка,
Разбранила меня моя старуха,
Не дает старику мне покою:
Надобно ей новое корыто;
Наше-то совсем раскололось».
Отвечает золотая рыбка:

Будет вам новое корыто».
Воротился старик ко старухе,
У старухи новое корыто.
Еще пуще старуха бранится:
«Дурачина ты, простофиля!
Выпросил, дурачина, корыто!
В корыте много ль корысти?
Воротись, дурачина, ты к рыбке;
Поклонись ей, выпроси уж избу».

Вот пошел он к синему морю,
Будет вам новое корыто».
Воротился старик ко старухе,
Стал он кликать золотую рыбку,

«Чего тебе надобно, старче?»

«Смилуйся, государыня рыбка!
Еще пуще старуха бранится,
Не дает старику мне покою:
Избу просит сварливая баба».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом,
Так и быть: изба вам уж будет».
Пошел он ко своей землянке,
А землянки нет уж и следа;
Перед ним изба со светелкой,
С кирпичною, беленою трубою,
С дубовыми, тесовыми вороты.
Старуха сидит под окошком,
На чем свет стоит мужа ругает.
«Дурачина ты, прямой простофиля!
Выпросил, простофиля, избу!
Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть черной крестьянкой,
Хочу быть столбовою дворянкой».

Пошел старик к синему морю;
(Не спокойно синее море.)

Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Пуще прежнего старуха вздурилась,
Не дает старику мне покою:
Уж не хочет быть она крестьянкой,
Хочет быть столбовою дворянкой».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом».

Воротился старик ко старухе.
Что ж он видит? Высокий терем.
На крыльце стоит его старуха
В дорогой собольей душегрейке,
Парчовая на маковке кичка,
Жемчуги огрузили шею,
На руках золотые перстни,
На ногах красные сапожки.
Перед нею усердные слуги;
Она бьет их, за чупрун таскает.
Говорит старик своей старухе:
«Здравствуй, барыня сударыня дворянка!
Чай, теперь твоя душенька довольна».
На него прикрикнула старуха,
На конюшне служить его послала.

Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Опять к рыбке старика посылает.
«Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть столбовою дворянкой,
А хочу быть вольною царицей».
Испугался старик, взмолился:
«Что ты, баба, белены объелась?
Ни ступить, ни молвить не умеешь,
Насмешишь ты целое царство».
Осердилася пуще старуха,
По щеке ударила мужа.
«Как ты смеешь, мужик, спорить со мною,
Со мною, дворянкой столбовою? —
Ступай к морю, говорят тебе честью,
Не пойдешь, поведут поневоле».

Старичок отправился к морю,
(Почернело синее море.)
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Опять моя старуха бунтует:
Уж не хочет быть она дворянкой,
Хочет быть вольною царицей».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом!
Добро! будет старуха царицей!»

Старичок к старухе воротился.
Что ж? пред ним царские палаты.
В палатах видит свою старуху,
За столом сидит она царицей,
Служат ей бояре да дворяне,
Наливают ей заморские вины;
Заедает она пряником печатным;
Вкруг ее стоит грозная стража,
На плечах топорики держат.
Как увидел старик, — испугался!
В ноги он старухе поклонился,
Молвил: «Здравствуй, грозная царица!
Ну, теперь твоя душенька довольна».
На него старуха не взглянула,
Лишь с очей прогнать его велела.
Подбежали бояре и дворяне,
Старика взашеи затолкали.
А в дверях-то стража подбежала,
Топорами чуть не изрубила.
А народ-то над ним насмеялся:
«Поделом тебе, старый невежа!
Впредь тебе, невежа, наука:
Не садися не в свои сани!»

Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Царедворцев за мужем посылает,
Отыскали старика, привели к ней.
Говорит старику старуха:
«Воротись, поклонися рыбке.
Не хочу быть вольною царицей,
Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была б у меня на посылках».

Старик не осмелился перечить,
Не дерзнул поперек слова молвить.
Вот идет он к синему морю,
Видит, на море черная буря:
Так и вздулись сердитые волны,
Так и ходят, так воем и воют.
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей старик с поклоном отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Что мне делать с проклятою бабой?
Уж не хочет быть она царицей,
Хочет быть владычицей морскою;
Чтобы жить ей в Окияне-море,
Чтобы ты сама ей служила
И была бы у ней на посылках».
Ничего не сказала рыбка,
Лишь хвостом по воде плеснула
И ушла в глубокое море.
Долго у моря ждал он ответа,
Не дождался, к старухе воротился —
Глядь: опять перед ним землянка;
На пороге сидит его старуха,
А пред нею разбитое корыто.

Анализ «Сказки о рыбаке и рыбке» Пушкина

«Сказка о рыбаке и рыбке» — самая простая и назидательная из всех сказок Пушкина. Он написал ее в 1833 г. в Болдино. За основу поэт взял одну из сказок братьев Гримм, но серьезно ее переработал в духе русских национальных традиций.

Главный смысл сказки о золотой рыбке заключается в порицании человеческой жадности. Пушкин показывает, что это отрицательное качество присуще всем людям, независимо от материального или общественного положения. В центре сюжета – бедные старик со старухой, прожившие у моря всю свою жизнь. Несмотря на то, что оба работали в поте лица, они так и не нажили хоть какого-нибудь состояния. Старик продолжает ловить рыбу для пропитания, а старуха целыми днями сидит за «своей пряжей». Пушкин не указывает причины, но у бедных стариков нет детей, либо они давно покинули своих родителей. Это еще больше увеличивает их страдания, так как надеяться им больше не на кого.

Старик часто остается без улова, но однажды ему улыбается удача. Невод приносит волшебную золотую рыбку, которая в обмен на свободу предлагает старику исполнить любое его желание. Даже бедность не способна уничтожить в старике чувства добра и сострадания. Он просто так отпускает рыбку, говоря «Бог с тобою».

Совсем другие чувства рождаются в душе у старухи при известии об улове мужа. Она обрушивается на него с яростной руганью, обвиняя старика в глупости. Но сама, видимо, до конца не верит в волшебное обещание, так как для проверки просит всего лишь новое корыто.

После исполнения желания старуха входит во вкус. Ее аппетит разгорается, и с каждым разом она посылает старика с еще большими запросами. Причем становится заметна убогость мышления человека, вся жизнь которого прошла в бедности. Ей не хватает ума, чтобы сразу попросить, к примеру, много денег, которые бы надолго избавили старика от постоянных обращений к рыбке. Старуха постепенно просит новый дом, дворянство, царскую власть. Высшим пределом мечтаний для нее становится желание стать морской царицей.

Старик безропотно исполняет каждое желание старухи. Он чувствует свою вину перед ней за все годы безрадостной жизни. При этом ему стыдно перед рыбкой, которая не выказывает недовольства от новых запросов. Рыбке жаль старика, она понимает его зависимость от старухи. Но последнее безумное желание доводит и ее терпение до конца. Она никак не наказывает старуху, сошедшую с ума от жадности, а просто возвращает все к разбитому корыту.

Для старика это даже лучший выход, так как он вновь становится хозяином в своем доме. А старуха получила серьезный урок. Всю оставшуюся недолгую жизнь она будет вспоминать, как из-за жадности своими руками уничтожила плывущие в руки власть и богатство.

Для совершения богослужений священнослужители облачаются в особые священные одежды. Каждому чину священнослужителей назначено свое облачение, причем высший чин всегда имеет облачение низших чинов. Священные одежды изготовляются из парчи или другой какой-либо пригодной для этого материи и украшаются крестами.
Одежды диакона составляют: стихарь, орарь и поручи.

Стихарь – длинная одежда без разреза спереди и сзади, с отверстием для головы и с широкими рукавами. Стихарь полагается и для иподиаконов. Право ношения стихаря может быть дано и алтарникам, псаломщикам, а также прислуживающим в храме мирянам. Стихарь знаменует чистоту души, которую должны иметь лица священного сана.

Орарь – длинная широкая лента из той же материи, как и стихарь. Она носится диаконом на левом плече, поверх стихаря. Орарь знаменует благодать Божию, которую диакон получил в таинстве Священства.

Поручами называются узкие нарукавники, стягивающиеся шнурками, охватывающие только запястье. Поручи напоминают священнослужителям, что они, совершая Таинства или участвуя в совершении Таинств, выполняют это не собственными силами, а силою и благодатью Божией. Поручи напоминают также узы (веревки) на руках Спасителя во время Его страданий.

Домашняя одежда диакона составляют подрясник (полукафтанье) и ряса.

Облачение священника составляют: подризник, епитрахиль, пояс, поручи и фелонь (или риза).

Подризник – это тот же самый стихарь в несколько измененном виде.

Отличается он тем, что делается из тонкой белой материи, и рукава у него узкие со шнурками на концах, которыми они затягиваются на руках. Белый цвет подризника напоминает священнику, что он должен всегда иметь чистую душу и проводить беспорочную жизнь. Кроме того, подризник напоминает собою еще и тот хитон (нижнюю одежду), в которой ходил на земле Иисус Христос.

Епитрахиль – тот же орарь, но только сложенный вдвое так, что, огибая шею, он спускается спереди вниз двумя концами, которые для удобства сшиты или чем-нибудь соединены между собою. Епитрахиль знаменует особенную, двойную сравнительно с диаконом, благодать, подаваемую священнику для совершения Таинств. Без епитрахили священник не может совершать ни одного богослужения, как и диакон – без ораря.

Пояс надевается поверх епитрахили и подризника и знаменует готовность служить Господу, а также Божественную силу, которая укрепляет священнослужителей в прохождении их служения. Пояс напоминает и то полотенце, которым препоясался Спаситель при омовении ног ученикам Своим на Тайной Вечери.

Риза , или фелонь , надевается священником поверх других одежд. Одежда эта длинная, широкая, без рукавов, с отверстием для головы сверху и с большым вырезом впереди для свободного действия рук. Своим видом риза напоминает ту багряницу, в которую был облечен страждущий Спаситель. Ленты, нашитые на ризе, напоминают потоки крови, которые текли по Его одеждам. Вместе с тем, риза напоминает священникам и об одежде правды, в которую они должны быть облечены, как служители Христовы.

Поверх ризы, на груди у священника находится наперсный крест , который они также носят и на своей домашней одежде поверх подрясника и рясы.

За усердную, продолжительную службу священникам даются в награду набедренник , носимый на поясе или бедре, представляет собой четырехугольный слегка продолговатый плат, привешиваемый на ленте через плечо за два угла на правом бедре и означающий меч духовный.

На голове во время богослужения священники носят головные украшения – скуфьи – небольшие шапочки из материи, или камилавки – высокие бархатные шапки, которые даются как награда или отличие.

Епископ (архиерей) облачается во все одежды священника: подризник, епитрахиль, пояс, поручи, только риза (фелонь) у него заменяется саккосом, а набедренник палицею. Кроме того, епископ надевает омофор и митру.

Саккос верхняя одежда епископа, похожая на укороченный снизу и в рукавах диаконский стихарь, так что из-под саккоса у епископа видны и подризник и епитрахиль. Саккос, как и риза у священника, знаменует собою багряницу Спасителя.

Палица – это четырехугольный квадратный плат, привешиваемый за один угол, поверх саккоса на правом бедре. В награду за усердную службу право носить палицу иногда получают от правящего архиерея и заслуженные протоиереи, носящие ее также с правой стороны, а набедренник в таком случае помещается на левой. У архимандритов же, как и у архиереев, палица служит необходимой принадлежностью их облачения. Палица, как и набедренник, означает духовный меч, то есть слово Божие, которым должны быть вооружены духовные лица для борьбы с неверием и нечестием.

На плечах, сверх саккоса епископы носят омофор (наплечник). Это длинный широкий лентообразный плат, украшенный крестами. Он возлагается на плечи епископа так, что, охватывая кругом шею, одним концом спускается спереди, а другим сзади. Омофор исключительно принадлежит епископам. Без него епископ, как священник без епитрахили, не может совершать никакой службы и напоминает епископу, что священнослужитель должен заботиться о спасении заблуждающихся подобно евангельскому доброму пастырю, который, отыскав пропавшую овцу, несет ее домой на своих плечах.

На груди, поверх саккоса, кроме креста, у епископа имеется еще и панагия , что значит «Всесвятая». Это – небольшой круглый образ Спасителя или Божией Матери, украшенный цветными камнями.

На голову епископу возлагается митра , украшенная небольшими образками и цветными камнями. Она знаменует собою терновый венец, который был возложен на голову страждущего Спасителя. Митру имеют также и архимандриты. В исключительных случаях правящий архиерей дает право наиболее заслуженным протоиереям при Богослужениях надевать митру вместо камилавки.

При Богослужении епископы употребляют жезл или посох , как знак высшей пастырской власти и напоминание на их священную обязанность – направлять свою паству на путь Спасения, не допускать ее до заблуждений и отражать нападения духовных врагов. Посох дается также архимандритам и игуменам, как начальникам монастырей.

Во время Богослужения под ноги епископу подкладываются орлецы – небольшие круглые коврики с изображением орла, летящего над городом. Орлецы означают, что епископ должен своими помыслами и делами, подобно орлу, стремиться от земного к небесному.

Домашнюю одежду епископа, так же как одежда диакона и священника, составляют подрясник и ряса, поверх которой на груди епископ носит крест и панагию.

Частью церковно-литургической символики являются разнообразие цветов священнических облачений. Их цветовую гамму составляют все цвета радуги: красный, жёлтый, оранжевый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый, а также белый.

Белый цвет является символом Божественного Света. В белых облачениях священники служат в великие праздники: Рождества Христова, Богоявления, Вознесения, Преображения, в них начинается Пасхальная утреня. При крещении и погребениии священник тоже одет в белое.

Красный цвет вслед за белым продолжает богослужение Пасхи и в красных ризах служат до праздника Вознесения. Этот цвет символ неизреченной, пламенной любви Божией к роду человеческому. Но красный также цвет крови, поэтому в красных облачениях проходят службы в честь мучеников.

Желтый ,или золотой оранжевые цвета являются символами славы, величия и достоинства. В таких облачениях служат в воскресные дни и в дни памяти Пророков, Апостолов и Святителей.

Зеленый цвет принят в дни памяти преподобных и свидетельствует о том, что их монашеских подвиг оживотворяет человека соединением с Христом и возводит его на небо. В зеленых цветах служат в день Святой Троицы, вербное воскресенье, понедельник Святого Духа.

Голубой или синий цвет – это цвет Богородичных праздников, цвет неба, и он соответствует учению о Богородице, носившей в своем чреве Христа-Небожителя.

Фиолетовый цвет принят в дни памяти Креста Господня.

В чёрный цвет облачаются священники в дни Великого поста. Это символ отречения от пышности, мирской суеты, цвет покаяния и плача.